Сегодня Георгию Данелии исполнилось бы девяносто

25.08.2020 Off By admin

Если бы все было путем, как и должно быть, мы бы сегодня поднимали бокал “киндзмараули” за выдающийся талант замечательного режиссера, верного рыцаря нашей комедии Георгия Данелии. И поздравляли бы его с девятью десятками славно прожитых лет. И желали бы ему и себе новых, таких же прекрасных фильмов.

Увы, мастера больше года нет с нами. Осталась его улыбка – в его картинах. Светлых, как горный ручей, и мудрых, как древняя притча.

Он сам в себе воплощал явление, которое теперь принято считать несуществующим, – братство народов. Очень разных по истории и темпераменту, но очень близких по тому неуловимому, что называют духом. По культуре, традициям, бесшабашности, способности жизнь проживать так, словно каждый миг – последний. В каждом его фильме, если действие происходило в русской Москве, обязательно был грузин. А если действие происходило в Грузии – обязательно был русский. Данелия даже сделал своим талисманом гениального русского артиста Евгения Леонова – снимал его во всех картинах с нехитрой песней про то, как мыла Марусенька белые ноги. Он вносил в многокрасочное кино советского времени и разноголосицу советского Вавилона, и неповторимо обаятельный колорит родной Грузии.

Понимать сложное устройство как наших городов, так и их обитателей его научил Московской архитектурный, а потом курс человековедения завершил его соотечественник великий режиссер Михаил Калатозов. Вообще, учителя в кино, их человеческий масштаб – определяющая категория. Среди его учителей были и Михаил Ромм, и Юлий Райзман, и Сергей Юткевич, и Леонид Трауберг – художники и личности. У кого учатся кинорежиссеры сегодня – мы не знаем, но оттого у нас и нет настоящего кино. Фильмы есть, кино – нет. Добавьте к этому багажу детство Данелии, прошедшее в семье, где звучали голоса Верико Анджапаридзе – его тети, Михаила Чиаурели – его дяди, двоюродной сестры Софико Чиаурели…

Строить дома будущий архитектор не стал – стал снимать кино. Вошел в узкий круг наших гениев комедийного жанра, где его свет прекрасно дополнялся добродушным сарказмом Эльдара Рязанова и эксцентриадой Леонида Гайдая. Это любимое зрителями трио и создало золотой век нашей кинокомедии – после него российское кино уже и близко не подходило к такому уровню и практически разучилось смеяться. Язык Данелии в кино был изящен и артистичен, как речь грузинского тамады в дружеском застолье. Его фильмы, как хорошее вино, заряжали веселой энергией. Тысячи картин давно забыты – его картины помнят и будут помнить. Потому что они как витамин для души – жизненно необходимы.

“Он просит передать тебе, что я идиот…”. “Я шагаю по Москве”, 1963. Фото: Мосфильм

Дебютировал Данелия в соавторстве с однокурсником Игорем Таланкиным: вдвоем они сделали восхитительный фильм о детстве – “Сережа”, пятилетнему герою которого был очень нужен папа. Как любой рассказ о подраненном птенце, картина была щемяще печальной, но несла такой заряд позитивной энергии, что было ясно: в кино пришел очень большой мастер, художник-гуманист.

А потом он изобрел лирическую комедию. Члены худсовета не могли понять, почему на приемке комедии “Я шагаю по Москве” им не было смешно до колик. Хотя было улыбчиво. К такому кино они не привыкли и успокоились, когда Данелия сымпровизировал термин: да, комедия, но – лирическая. Так в нашем кино появился первый официально утвержденный лирик.

Больше проблем было с фильмом “Тридцать три”. Это была уже не лирика, скорее незлобивая сатира о том, как у некоего Травкина молодой стоматолог обнаружил 33 зуба – и началось то, что хорошо знакомо и России, и Грузии: лавина на пустом месте, много шума из ничего. И вот уже Травкина везут к московским светилам, и вот уже телевидение объявляет его посланцем иных планет, и лингвисты уже консультируются с ним, стоит ли писать вместо “заяц” – “заец” (отклик фильма на реально шумевшие тогда споры о реформах языка). Бурная народная фантазия привольно пузырилась в этом кино, у чиновников вызвавшем настороженность, у зрительских масс – прилив оптимизма. Тогда замечательный комедийный актер Евгений Леонов стал любимцем Данелии, а тот вошел в число любимейших режиссеров страны. Причем это все случилось как бы нелегально: цензура не рекомендовала показывать картину народу, а ее все равно показывали – на окраинах, на неудобных сеансах, без рекламы. И даже при этом фильм посмотрели практически все.

“Ты бы врал где-то в одном месте. А то когда и там, и тут – хлопотно очень!” “Осенний марафон”, 1979. Фото: РИА Новости

Данелия всю жизнь курсировал между двумя малыми родинами, образуя в душе родину большую. Снимет про русских Афоню и боцмана Росомаху – потом про грузинского пилота Мимино. Снимет “Осенний марафон” про корневую неустойчивость национального характера – и полетит на планету Кин-дза-дза, где, совсем как в России, изъясняются междометиями и эвфемизмами. Эта планета оказалась универсальным ключом к обоим национальным характерам – что русскому, что грузинскому. Как-то Данелия заинтересовался романом француза Тилье “Мой дядя Бенжамен” – получился чисто грузинский фильм “Не горюй!”, и выяснилось, что нравы обитателей Парижа и Тбилиси неотличимы. И темперамент. И любовь к жизни. В этом фильме Данелия свел Евгения Леонова с Софико Чиаурели, Сергея Филиппова с Верико Анджапаридзе, с новой стороны открыл мощный талант Серго Закариадзе.

Это потом нам объяснят, что братства народов не бывает, а тогда оно жило в талантах таких мастеров, как Данелия, Хуциев, Калатозов, Товстоногов…

Это было кино теплое и мудрое, таких теперь не делают. Кино улыбчивое не по приказу, а по составу души. Это было терпкое кино – потому что хорошее кино от хорошего вина отделяет одна буква. Оно оставляет послевкусие долгое – на всю жизнь.

Поэтому выпьем в этот знаменательный день полную чарку кино Георгия Данелии – за его талант, который не умирает.